formozissima (formozissima) wrote,
formozissima
formozissima

Categories:

Найдено на просторах Интернета. Автор не указан, к сожалению

Представьте, что вы лежите в больнице при смерти, а вашу участь призваны облегчить великие композиторы ХХ века.

Дебюсси распахнет настежь все окна, чтобы в палате стало как можно больше света и свежего воздуха. Яначек напоит вас отваром из лекарственных трав, которые собрал сам. Барток – споет колыбельную песню. Хиндемит будет менять у вас на лбу марли, мокая их в ледяную воду. Сати будет рассказывать смешные истории. Равель присоединится, но вы заметите, что у него в глазах слёзы. Онеггер обратится ко всем присутствующим с речью, и вы сами прослезитесь оттого, какой он замечательный. Рахманинов просто сядет рядом и возьмет вас за руку. Прокофьев принесёт апельсины и будет читать вам интересную книгу. Скрябин предложит поджечь палату, а лучше больницу, а потом и весь белый свет, и его на всякий случай выпроводят. Шостакович сначала участливо сядет ближе всех, но со словами, - "Нет, я больше не могу на это смотреть", - выбежит в коридор, а потом снова вернется, и это будет повторяться постоянно. Мясковский просто отвернется лицом в угол и будет тихонько за вас молиться. Мессиан принесет клетку с певчими птицами. Шимановский предложит вина. Свиридов – водки. Берг – абсента. Рихард Штраус – шоковую терапию. Сибелиус пришлет письмо на финском языке – вы, не распечатывая, подержите конверт в руках и с необъяснимым чувством спрячете его под подушку. Хренников пришлет почетную грамоту, Щедрин – напишет смс-ку с соболезнованиями, а Кабалевский – какую-нибудь гадость без подписи. Шнитке позвонит и будет долго извиняться, что не может вас поддержать, потому что сам умирает в соседней палате. Кейдж не придет и не позвонит, но вы обнаружите на стене надпись: "Здесь был Кейдж". Лютославский будет сидеть под дверью в коридоре, прислушиваясь к каждому шороху, но так и не решится зайти. Штокхаузен, пользуясь скоплением музыкантов, развесит по палате афиши новой постановки своей Гепталогии и убежит репетировать. Малер посочувствует и скажет, что самое страшное ещё впереди. Шёнберг будет уговаривать вас завещать ваш труп медицинской академии для научных целей. Веберн предложит оставить умирающего наедине с самим собой, но его никто не услышит. Пендерецкий вежливо предложит вам эвтаназию. Булез скажет, что и спрашивать нечего, и что он уже все решил за вас. Последним явится Стравинский и всплеснет руками: "Кретины! Он еще жив! Скальпель!" (с)

Насчет эвтаназии от Пендерецкого согласна лишь отчасти. Предложат ее не слишком вежливо. Я уже писала однажды, как на "Страстях по Луке" чуть не склеила ласты.
Tags: Не моё, графомания, заумь
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments